graf_kahovsky (graf_kahovsky) wrote,
graf_kahovsky
graf_kahovsky

Афигенная тема. Но пока не спешу комментировать. Надо обдумать. Не все так просто

Российская литература глазами Дмитрия Донцова

ru_politics
ugryum

Решил перевести некоторые отрывки из книги Д.Донцова «Наша доба і література». Конечно, с чем-то вы может не согласитесь из его рассуждений, но большевизм в своё время пустил свои глубокие корни на территории России, частично, благодаря вот таким (критикуемых Донцовым), в основном дореволюционным, пейсателям.

Что характеризует героев московской литературы? Моральная слабость и желания оправдать ту слабость недостатками самой жизни. Мечты о будущем и полная неспособность осуществить те мечты в современности. Чацкий О. Грибоедова убегает перед отвращением жизни. Рудин и другие „гамлеты“ И. Тургенева, или Обломов и Райский И. Гончарова – бесплодные болтуны-бездельники. Эпилептики Ф. Достоевского, свихнутые существа А. Чехова, „лишние люди“ – вот каковы типы московской литературы...


Любимые герои Ф. Достоевского – это не бунтовщики, а „униженные и оскорбленные“, или „страдальнички“, которые покорно сносят незаслуженное зло, которые благоденствуют в терпении (Макар Девушкин, Нелли, князь Мышкин). Сочувствие не к геройской душе, но к подавленному телу. Потребность быть покорным, высеченным. А. Чехову самыми симпатичными были неудачники, И. Гончарову – Обломовы, Ф. Достоевскому – эпилептики, Л. Толстому – Иванушка Дурачок и Платон Каратаев, „бунтарю“ Г. Горькому – покрытый гнилыми болячками калека. Что это? Это – апофеоз увечья, это – бунт ничтожества против сильного, бесплодного против творческого, виродков против здоровых, против тех, которые не гнутся; это – бунт хаоса против порядка, смерти против жизни...“ „Апофеоз массы в московской литературе привёл к апофеозу примитива, некультурности.

Не тянуть массы вверх, но самому к ним снизиться. Толстой отрицает личность; отрицает её способность постичь что-то собственным же усилием. Возхваление беспорядка, массы; переживание за её только материальные потребности; покорность безвольного человека силам извне; деспотизм как идеал общественного строя; боль „тряпичной“ души; уничтожение и усмирение личности – вот те проблемы и ценности, вот те идеи, которые принесла миру московская литература старая и новая. Обладатели грязных ног и нечесаной шевелюры стали в московской литературе носителями всех добродетелей, носителями большой правды жизни. Они должны были оздоровить мир, Европу. Их – эти нули – московская литература противопоставляла великим личностям, великим организаторам жизни Европы. Противопоставляла всем, кто выделялся из стада, кто перерастал интеллектом, характером, волей, или ... чистой рубашкой. Да, что же могло родиться в стране „чухонской помеси и массового кнутовства“? В стране рабства, где всё зависело от господина и властителя, не могла родиться вера в себя, в вес собственных усилий; не мог восстать культ воли.

Там всё было желание и прихоть. Спасение – лишь в покорности Л. Толстого, или „пивной скандал“ С. Есенина. Или „прощение“ как идеал, или „даёшь Европу“, чтобы, разрушив Нотр-Дам, на его месте поставить лобное место“.
„идеи, что внесла московская литература в сокровищницу народов, есть теже самые и в её пушкинскую эпоху, и в горьковскую и большевицкую. Среди тех идей нет идей величественного, а есть идея полезного; нет идеи красоты, а есть идея полезного; нет идеи личности, а есть идея массы, отары; нет идеи чина, порыва, а есть страх жизни и „грусть и тоска безысходная“. Бунт С. Есенина – это лишь московское „озорство“; в его душе живёт не огонь Прометея, не бунт Чайльда Гарольда, а лишь „озорство деревенского озорника“. Он хочет „коленом придавить экватор“ и „пополам нашу землю разломить, как калач“, и аж „до Египта раскорячить ноги“. И все это „под гармонии пьяной кличи“. Если это Моисей, то ... с колокольчиками на шапке, который кривит лицо и висовывает язык. Клоун...“

„Запад знает Дон Кихота, Фауста. Московщина – босяка Г. Горького и Иванушку Дурачка, который бегством от врага хочет сломить его волю. Типы, коих никакой Диоген не найдет на Западе. Рыцарство и верность – это главные приметы английской литературы. Обозначить эти типы можно одним словом – джентльмен. Литературным типом же московской литературы был безумный бунтовщик, бездумный раб; в обоих случаях – хам, начиная от приниженного, идеализированного мужика и кончая хулиганскими типами С. Есенина. Глубокие идеи и глубину смысла даёт лишь общество с напряженной, цветущей, активно творческой жизнью. Московщина никогда таким обществом не была. „она не дала миру никакой идеи, ничем не послужила причиной человеческого развития“,– свидетельствует москвин П. Чаадаев. И как же она могла дать какую-то идею? Ведь любую идею рождает свободная мысль свободного человека; она была на Западе, а Московщина такой не имела. Вот потому на Западе создался тип независимого человека, а в Московщине тип раба и деспота в одном и том же лице...“ „Какую свою идею дала миру Московщина? Может, идею М. Чернышевского с его философией „чорного передела“, то есть первенством распределения над творчеством? Или, может, идею „славянофильства“, то есть мессианства московского мужика, того (по свидетельству Н. Горького) „тяжкого московского народа, который повадился жить нищим на богатейшей земле, небрежно лежа на ней“? Может идею „непротивления злу“ примитивной бесформенности Л. Толстого, враждебную всему сильному и красивому? Может идею общественного „милосердия и жалости“, за которой скрывалось восхваление всего некачественного? Или идею „гибельного различия между твоим и моим“? Или идею унижения человеческого достоинства? Как же может родить какую-то большую идею народ, когда его идеалом является хаос, аморальность, ненависть к красоте, к свободной мысли, ко всякому творчеству? Нет! Культура „босяков“, Иванушек Дурачков, „лишних людей“, „идиотов“ и т.п.– не для нас, украинцев“.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments